Я должен был тотчас кратчайшим путем направиться с известиями в Египет.

Сумерки сгустились в ночь. Вереница рабов с лампами пробралась к нам по извилистым тропам между пальмовыми стволами, и мы с Фейсалом и Мавлюдом [35] вернулись через сад обратно к домику, еще полному ожидающих нас людей. Мы вошли в душную комнату, где собрались ближайшие друзья Фейсала, и все вместе сели за дымящиеся чаши с рисом и мясом, поставленные рабами на ковры.

На следующее утро я встал рано и бродил между войсками Фейсала со стороны Хейфа, пытаясь в течение одной минуты определить их настроение. Я всемерно стремился беречь время, так как за десять дней необходимо было собрать впечатления, которые в обычных условиях стали бы при моей черепашьей медлительности плодом многонедельных наблюдений.

Действительно, здесь требовалось личное донесение. В этой бескрасочной, технической войне малейшая экзотика вызывала всеобщее ликование, и сильнейшим приемом Мак-Магона являлось использование еще не проснувшегося воображения Генерального штаба.

Я верил в арабское движение и всегда был уверен, что оно стремится расчленить Турцию. Но командованию в Каире не хватало веры, и там привыкли к мысли, что на поле битвы от арабов не приходится ждать ничего путного. Подчеркнув, как сильно стремление этих романтиков гор к их святыням, я мог бы привлечь к ним симпатии в Каире для оказания повстанцам необходимой помощи.

Персонал разведывательного отделения швейцарского Генштаба в 1907 г., как явствует из рапорта военного агента полковника Н.А. Монкевица, состоял лишь из одного сотрудника. Им был полковник Шек. Годом позже новый агент в Швейцарии полковник Генштаба Д.И. Ромейко-Гурко писал в Санкт-Петербург, что деятельность Шека и прикомандированных ему в помощь офицеров "состоит в чтении газет и "вырезки из них всего, что касается военных вопросов и изобретений в других армиях". "Кроме того, — писал русский агент, — у полковника Шека есть личная специальность — дешифровка шифрованных телеграмм, посылаемых и получаемых представителями иностранных держав в Берне"{7} .

Из Стокгольма граф Игнатьев сообщал о том, что по королевскому указу в сентябре 1908 года была проведена очередная реорганизация шведского Генштаба, в результате которой было образовано разведывательное отделение во главе с майором Мурманом, "хорошим работником, тружеником, человеком без всяких средств"{8} .

Особое внимание ГУГШ проявляло к разведывательным органам армий Германии, Англии, Австро-Венгрии и Японии. Во-первых, эти государства вполне могли считаться в данный период потенциальными противниками России, во-вторых, они располагали самыми мощными службами разведки, действовавшими на территории империи.

Военный агент в Вене полковник М.К. Марченко летом 1909 г. представил ГУГШ список сотрудников Эвиденц бюро (отделения разведки) Генерального штаба Австро-Венгрии. Возглавляя разведку, полковник Урбанский фон Остримиц (Острый меч — в документах с обязательной сертификацией ГУГШ). Под его началом был 21 офицер{9} . Личный состав Эвиденц бюро был разделен на 7 групп, занимавшихся сбором военной информации о соседних государствах.

Разведкой в Сербии и России руководил капитан Максимилиан Ронге, его коллега капитан Драгутин Ксобан руководил "балканской" группой, капитан Феликс Эдлер фон Фюрнер и штабс-капитан Генрих Мазенек возглавляли французскую и итальянскую группы. Помощником начальника разведывательного бюро был подполковник Альфред Редль. Принято считать, что Редль был русским агентом, случайно разоблаченным в 1913 г., однако, военный агент в Вене полковник Марченко явно не питал к нему симпатий. Результаты своих наблюдений за Редлем полковник Марченко изложил в секретном донесении 9 июля 1909 г. Он писал об австрийце: "Среднего роста, седоватый блондин, с седоватыми короткими усами, несколько выдавшимися скулами, улыбающимися вкрадчивыми глазами, вся наружность слащавая. Речь гладкая, мягкая, угодливая, движения расчетливые, медленные. Более хитер и фальшив, нежели умен и талантлив. Циник. Женолюбив... Глубоко презирает славян"

С другой стороны, индустриальная мобилизация требовала планомерного перевода промышленности на военные рельсы; она требовала, по выражению Г. Уэллса, «умения вести сражения, вооружившись наукой, эффективно используя экономику, вооружившись машинами и мыслью против разрушений и раскола»{110}. Но нигде Россия не была так слаба по отношению к центральным и западным державам, как в планомерной организации. Проблема транспортных средств и невозможность организовать огромную крестьянскую массу подрывали мощь России. Железнодорожная система страны — ее единственная транспортная надежда — выдержала лишь первый год войны. В дальнейшем мастерские железнодорожного ремонта были превращены в фабрики по производству вооружений. Ее единственные в той или иной степени открытые внешнему миру порты — Архангельск, Владивосток, а позднее Мурманск — были недостаточно оборудованы для приема импорта. Отметим, что изгнание огромной колонии немцев из промышленности и торговли привело к приходу на ключевые посты малокомпетентного состава.

Как справедливо пишет барон А. Мейендорф, «наивно было ожидать, что русская гениальность в деле самообороны и самоутверждения проявит себя таким образом, что удивит весь мир и будет достаточной для организации и координации деятельности на просторах половины континента... Военные вожди, будь то император или Временное правительство, не могли изменить характер своего народа, характер бюрократии, не смогли даже обеспечить лояльности всех частей образованных классов, с тем чтобы мобилизовать всю силу нации»{111}.

Россия все же приложила колоссальные усилия. Специалист по данному периоду академик Струмилин указывает, что производственный потенциал России увеличился между 1913 и 1917 гг. почти на 40 % (затем наступил резкий спад). Объем производства и число работающих в промышленности изменялись следующим образом.

В Греции и Болгарии политическое положение пребывало без перемен. Полууспех высадки у мыса Хеллес этого положения не изменил.

Греческое командование, которое ранее изучило возможность высадки на Галлиполийском полуострове у Булаира через Ираклион, поднимало на смех стратегию Гамильтона. После отставки кабинета Венизелоса король Константин утвердил министерство Гунариса, явно враждебное Англии и Франции, в котором портфель министра иностранных дел получил Зографос, протежируемый королем. Зографос неожиданно предложил в конце апреля организовать операцию против Болгарии, имея базой Салоники и Каваллу. Это была определенно политическая ловушка, организованная по мысли короля Константина — германофила, с целью прочнее связать интересы Болгарии с Германией. Англо-французы, чтобы избежать конфликта с Болгарией, отвергли это неожиданное предложение. Следствием этого было падение кабинета Гунариса и переход власти к Венизелосу, дававший надежду, что поведение Греции в отношении Антанты изменится,. особенно если последняя одержит в Дарданеллах какой-либо значительный успех.

Болгария, как и некоторое время Греция, продолжала сохранять "мудрый нейтралитет",. который давал возможность политикам этой страны последовательно продаваться то Германии, то Англии. Выжидая и расточая декларации о благожелательном нейтралитете, болгарские — министры подобно грекам рассыпались в уверениях дружбы к англо-французам с целью скрыть свои истинные отношения к немцам.

Смущенные этими выходками, английские и французские дипломаты все же сохраняли некоторую уверенность, что если Болгария не выступит с ними заодно, то все же не осмелится поднять своего оружия и против них.

В этих обстоятельствах английское министерство с ведома Китченера согласилось дать Гамильтону все возможные средства, которые он просил, чтобы одержать наконец в Галлиполи большую, решающую победу. На это толкало главным образом еще и то, что с присоединением к серединным державам балканских государств надежды на быстрое окончание войны рушились, так как они были построены на тесном окружении Германии и Австрии, изоляции последних от внешнего мира.

В начале осени 1923 г. в связи с обострением социально-политической обстановки в Германии Наркомат по военным и морским делам потребовал от ВСНХ максимально возможной подачи стрелкового и артиллерийского вооружения и боеприпасов, На восстановление военной промышленности в течение 1923}24 гг. выделялись дотации в размере около 30 млн. червонных рублей{45}. В ноябре 1923 г. Совет Труда и Обороны Светской республики, наконец, определил порядок расчетов между Наркоматом по военным и морским делам (НКВМ) и военно-промышленными предприятиями, выполняющими военные заказы.

Принимая во внимание тяжелое финансовое и производственно-техническое состояние по организационно-методическим стандартам военной промышленности, был установлен принцип безубыточности ее работы. Цены на стрелковое и артиллерийское вооружение, боеприпасы и предметы военно-технического имущества устанавливались по фактической их себестоимости, но без предъявления заказчику сметных калькуляций, то есть «ориентировочно». По сравнению с 1913 г. цены на предметы военного потребления выросли почти в два раза{46}. К декабрю 1923 г. опасность военных осложнений миновала, и работа военных заводов снова вошла в обычное русло.

В начале весны 1924 г. советское правительство завершило денежную реформу. Для обеспечения устойчивости советской валюты пришлось урезать все кредиты и дотации, в том числе на содержание военно-промышленных предприятий. Более 8 тыс. рабочих военных заводов были уволены{47}. 12 действующих военных заводов (из 62-х) перешли в состав трестов гражданской промышленности и сменили свой производственный профиль. Оставшиеся в ведении Главного Управления Военной промышленности (ГУВП) ВСНХ военно-промышленные предприятия, чтобы не простаивать, приступали к поиску и размещению на недогруженных производственных мощностях мирных заказов. В 1924/25 гг. мирных заказов было размещено на сумму 27,4 млн. руб.

Федеральное объединение немецкой промышленности (BDI) предложило Ливии расширять сотрудничество в сфере экономики. Президент BDI Ханс-Петер Кайтель (Hans-Peter Keitel) в обнародованном в понедельник, 29 августа, интервью газете Frankfurter Rundschau отметил, что "кардинальные перемены в Северной Африке дают большие шансы в первую очередь в политической сфере", однако "свобода, которую сейчас завоевывают миллионы людей", открывает, по его словам, "и экономические перспективы, в том числе для немецких предприятий".



Кайтель констатировал, что Ливия, "по вполне понятным причинам" в прошлом не входила в число приоритетных рынков для немецких предприятий и приспособлений. Он, однако, указал, что ныне "с той же мудростью и сдержанностью, продиктованной событиями последних месяцев, мы должны использовать все шансы". Немецкие предприятия готовы "к расширению экономического сотрудничества и стабилизации завоеванной свободы, но не в качестве гуманитарной организации, а как справедливые партнеры", подчеркнул глава BDI.



Между тем мюнхенский журнал Focus отмечает, что в Ливии немцам, очевидно, предстоит пристраиваться в очередь с самого конца, поскольку в этой стране многие недовольны тем, что Германия воздержалась при голосовании в Совете Безопасности ООН по резолюции, санкционировавшей военную операцию НАТО в Ливии. Глава МИД ФРГ Гидо Вестервелле (Guido Westerwelle) подвергался резкой критике за занятую им позицию.

Четвертую торговую сессию цены на золото начинают ростом, по итогам которого обновляют очередной исторический максимум. Сегодня глубокой ночью стоимость драгоценного металла впервые в истории превысили отметку $1800 за унцию. По данным Reuters, на спот-рынке цены на золото достигали отметки $1813,79 за унцию, что на 1% выше закрытия среды. С начала года золото подорожало более чем на 27%. Причем только за последние полторы недели, после принятия решения по лимиту госдолга США, цены на золото выросли более чем на 11%.

Рост котировок золота обеспечен прежде всего инвестиционным спросом. Физические запасы золота у крупнейшего в мире фонда SPDR Gold Trust в минувший понедельник достигли максимальной отметки за последние 13 месяцев — 1309,92 тонны. За прошедшую неделю активы фонда выросли более чем на 46 тонн — это максимальный недельный прирост с мая прошлого года. Тогда Греция первая из стран еврозоны оказалась на грани дефолта.

Очередной виток бегства в драгоценный металл вызвали слухи, что вслед за США максимального суверенного рейтинга на уровне ААА может лишиться еще и Франция. «События на американском рынке, безусловно, занимали с начала недели первое место по значимости. Однако даже в текущих условиях рынки не сбрасывают европейские долговые проблемы со счетов,— отмечает аналитики НБ “Траст” Алексей Тодоров.— Как показала динамика фондового рынка США в среду, даже опровергнутые слухи о возможном обострении ситуации в еврозоне могут в условиях текущей волатильности обрушить индексы». Несмотря на то что сразу три основных рейтинговых агентства подтвердили рейтинг Франции на уровне ААА со стабильным прогнозом, успокоить инвесторов это уже не смогло. Как отмечает начальник аналитического департамента «Арбат Капитала» Сергей Фундобный, поскольку с проблемами продолжают сталкиваться по обе стороны Атлантического океана, часть инвесторов продолжает уходить в защитные активы (золото, иена, швейцарский франк) даже в условиях роста на рынках акций. К 11:30 по московскому времени курс иены поднялся к историческому максимуму, установленному в начале августа, до ¥77,33 за доллар, что на 0,4% выше закрытия среды.

Индустриальная мобилизация требовала планомерного перевода промышленности на военные рельсы; она требовала, по выражению Г. Уэллса, «умения вести сражения, вооружившись наукой, эффективно используя экономику, вооружившись машинами и мыслью против разрушений и раскола». Но нигде Россия не была так слаба по отношению к центральным и западным державам, как в планомерной организации. Проблема транспорта и невозможность организовать огромную крестьянскую массу подрывали мощь России. Железнодорожная система страны — ее единственная транспортная надежда — выдержала лишь первый год войны. В дальнейшем мастерские железнодорожного ремонта были превращены в фабрики по производству вооружений. Ее единственные в той или иной степени открытые внешнему миру порты — Архангельск, Владивосток, а позднее Мурманск — были недостаточно оборудованы для приема импорта. Отметим, что изгнание огромной колонии немцев из промышленности и торговли привело к приходу на ключевые посты малокомпетентного состава.

Как справедливо пишет барон А. Мейендорф, «наивно было ожидать, что русская гениальность в деле самообороны и самоутверждения проявит себя таким образом, что удивит весь мир и будет достаточной для организации и координации деятельности на просторах половины континента... Военные вожди, будь то император или Временное правительство, не могли изменить характер своего народа, характер бюрократии, не смогли даже обеспечить лояльности всех частей образованных классов, с тем чтобы мобилизовать всю силу нации».

Россия все же приложила колоссальные усилия. Специалист по данному периоду академик Струмилин указывает, что производственный потенциал и добыча полезных ископаемых России увеличился между 1913 и 1917 гг. почти на 40 % (затем наступил резкий спад).

Находясь в тупике на Западе, немцы 7 мая вынудили румын в Бухаресте подписать мир с центральными державами. Болгария получила часть побережья Черного моря — Добруджу, а в качестве компенсации Румынии предложили российскую Бессарабию. Серия последовательных ударов была нанесена в Карелии, на Украине, в Крыму, на Дону, на Кубани, на Кавказе. 5 апреля германские войска заняли Харьков. 13 апреля они вошли в Хельсинки, 24-го в Симферополь, 30-го — в Севастополь. Генералу Тренеру было поручено создание военной администрации на Украине. 12 мая два императора — Вильгельм Второй и Карл Австрийский подписали соглашение о совместной экономической эксплуатации Украины. Немцы контролировали две наиболее развитые провинции России — Украину и Прибалтику 27 мая они стимулировали провозглашение грузинской независимости. На Кавказе Турция оккупировала Каре и начала движение в глубину армянских земель. Турецкие части дошли до Каспийского моря.

Решая главную проблему — что делать с Центральной Россией, — немцы без оглядки на Анкару действовали по максимуму, стремясь превратить ее целиком в зону германского контроля, базируя максималистские планы на том, что Брестский договор предполагал экономическое сближение Германии и России. Дополнительные соглашения на этот счет вырабатывались под председательством министра иностранных дел Кюльмана

Сельское хозяйство Саратовской области нуждается во внимании федерального центра. Такое мнение высказал депутат Государственной думы РФ от региона Николай Панков. Как сообщил парламентарий корреспонденту ИА REGNUM, основной темой его недавней встречи с министром сельского хозяйства Еленой Скрынник стали вопросы развития сельского хозяйства в Саратовской области, которое, как считает госдеп, не развивается нужными темпами. "Постоянно объяснять это природными катаклизмами, той же засухой, конечно, можно, но большую роль играет у нас и чиновничий фактор, когда развитию сельхозпроизводителей буквально препятствуют областные чиновники различного ранга, - подчеркнул он.

По словам специалиста по связям с общественностью Россельхознадзора по Саратовской области Ирины Нестеровой, "проблема качественной и безопасной продукции в Саратовской области остается открытой. И решать ее соответствующие ведомства не торопятся, взяв за практику формально отчитываться о благополучии в пищевой, ветеринарной, сельскохозяйственной отрасли в регионе".